Бар "Старый мельник". Основное ядро завсегдатаев
Читайте также:
  • Тоник для духа
  • Агент контроля и сила добра
  • Общий бар


  • Основное ядро завсегдатаев

    Единственный жизненно важный в таверне — третьем месте элемент, для которого все другие характеристики являются производными, — это основное ядро постоянных посетителей. Таверна, у которой есть преданные завсегдатаи, — это поистине место встречи, тогда как таверна без завсегдатаев — всего лишь забегаловка. В некоторых тавернах — третьих местах завсегдатаи образуют небольшое меньшинство, в других они в большинстве, а в некоторых это вообще все посетители.

    Каковы завсегдатаи таверны? Чем они отличаются от других людей? Антрополог Кара Ричарде сообщает о них немало описательных фактов, а кроме того, дает интересные зацепки для раскрытия их внутреннего мира. Благодаря весьма удачному смещению выборки 90% обследованных ею таверн были «домом вдали от дома» для устойчивого ядра регулярных посетителей. Дальнейшее описание основано на ее отчете.

    Большинство завсегдатаев таверн — женатые мужчины. Среди них представлено большое разнообразие профессий «синих воротничков» и «белых воротничков»**. Заметно отсутствие среди них учителей, докторов, адвокатов и священников. Как и другие исследователи, Ричарде обнаружила, что завсегдатаи таверны мало участвуют в формальных добровольных ассоциациях и что жизнь таверны и друзья по таверне дают им то, что другие находят в клубах «Ротари»*, «Оптимисты»** и других подобных организациях. Это не означает, что таверна — это менее предпочтительный выбор или приют для тех, кому не очень-то рады в других местах. Скорее наоборот, значительное количество людей предпочитают таверну формальным добровольным ассоциациям. Хотя ее нередко называют «клубом общения для бедняков», таверна часто может быть идеальным клубом для каждого. Здесь нет членских взносов, групповых показателей, официальных обязанностей, неизбежного появления «важных шишек»; здесь не нужно обязательно принимать на себя ответственность и т.д. В участии и поведении группы в таверне намного меньше, чем в работе добровольных ассоциаций, всего того, что напоминает бюрократию на рабочем месте. Кроме того, социальная иерархия отражается в жизни таверны намного меньше, чем в «Ротари», «Кивание»***, церковной жизни или других формах добровольных организаций. С точки зрения социальной структуры жизнь таверны представляет собой полярную противоположность бюрократизированного рабочего места, и для многих завсегдатаев (если не для большинства) именно это качество добавляет таверне привлекательности. Таверна предлагает настолько явный отдых от структур и претензий, насколько вообще может себе позволить учреждение. Атмосфера в ней неофициальная, расслабленная и в высшей степени демократичная.

    Обособленность участия завсегдатаев в жизни таверны от их остальных связей соответствует тому, как типичные завсегдатаи обнаруживают заведение и занимают свое место в компании

    его постоянных посетителей. Один из наиболее интересных результатов, полученных Ричарде, состоял в том, что ни одного из встреченных ей завсегдатаев таверны в третье место (ставшее впоследствии «их местом») не привели друзья. Напротив, они сами находили таверну и самостоятельно добивались в ней признания. Они не полагались ни на какие формальные или неформальные сети, чтобы найти «свою» таверну и завести там компанию. Как далее сообщает Ричарде, друзья играют важную роль для завсегдатаев таверны, но не в поиске хорошего места, а в том, что завсегдатаям всегда есть к кому вернуться в таверну. Дружба, которая является причиной постоянства завсегдатаев, — не та, что они принесли с собой в третье место, а та, что образовалась с другими завсегдатаями в ходе повторных посещений таверны.

    Поскольку типичные французские граждане или типичные лондонцы самостоятельно находят себе третье место, того же можно было бы ожидать и от американцев. Мы ведь страна индивидуалистов, разве нет? И все же многие американцы заходят в таверны, только предварительно обезопасив себя присутствием других людей; многие даже не рассматривали бы поход в таверну без сопровождения друзей — друзей, очень похожих на них самих. Подозреваю, что это вопрос не столько классового сознания, сколько группирования по профессиям. Я часто встречаю в баре успешных бизнесменов, сидящих плечом к плечу с «наемными рабами» из числа белых и синих воротничков, но могу сосчитать на пальцах одной руки коллег-профессионалов, которые находят и посещают бары в одиночку. Группирование еще очевиднее проявляется среди учителей государственных школ, которым теперь разрешено употреблять алкоголь в общественных местах. Они не только ходят в таверны вместе, но часто делают это в таком количестве, что буквально заполоняют выбранное заведение. Бары учителей превратились в отдельную область полевых исследований. Подобным образом, у адвокатов есть свои бары, которые они посещают толпами. Как уже было упомянуто, в своих тавернах Ричарде не обнаружила учителей или адвокатов, которые были бы рассеянными среди разношерстных групп завсегдатаев.

    Источник профессий — университет, и стоит задаться вопросом, способствует ли опыт университетского студента снижению индивидуализма в поиске и освоении третьих мест в их взрослой жизни. Не подлежит сомнению тот факт, что университетский опыт способствует потреблению алкоголя, значительная часть которого происходит в таверне. Студенты колледжей страны потребляют больше алкоголя, чем любая другая категория людей сопоставимого размера. Это обстоятельство, однако, не приводит к тому, что выпивающие молодые люди остаются верны какому-то одному месту.


    ::Следующая страница::