Бар "Старый мельник". Веселье без крайностей
Читайте также:
  • Дозорные вышки публичного пространства
  • Салон-гостиная
  • Здесь лучший Университет, — Найди другой такой! Ученым станешь, коли есть Один лишь пенс с собой!


  • Веселье без крайностей

    Недавно я разговаривал с практикующим психиатром, который был очень хорошо знаком с проблемой физического насилия в браке. Он сожалел об упадке местных таверн, где, с его точки зрения, мужчины могли «выпустить пар» и не вымещать все на собственных женах. Он был убежден, что значительная часть иррациональной агрессии и насилия мужа, который бьет жену, накапливается из-за отсутствия «предохранительных клапанов», таких как оживленные закусочные, которые когда-то были доступны гораздо большей части населения, чем сегодня.

    Я подозреваю, что хорошая таверна в большей степени «сдерживает пар», не давая ему накопиться, чем служит средством «выпустить» его, хотя есть достаточно доказательств, подкрепляющих оба мнения. Этнолог, вероятно, скажет, что существует потребность «выпускать пар», причем делать это коллективно. Изучение коллективных ритуалов всего многообразия мировых культур быстро обнаружит широкое распространение всякого рода беспричинного массового веселья. Празднования институционализированы в форме застолий, фестивалей, пиршеств, религиозных праздников, сатурналийских попоек, организованного многодневного кутежа, в некоторых случаях — даже буйных оргий.

    Для таких событий характерно, что повседневные нормы и приличия игнорируются; дух веселья охватывает каждого, не только избранных; сумасшествие проявляется на публике, а не в личном пространстве, и не случайным образом, а с серьезной интенсивностью. Более того, имеются признаки того, что подобное поведение служит определенной цели.

    Устойчивые привычки и нравы общества не подвергаются опасности в связи с этими периодами сумасшествия. Как раз наоборот. Члены сообщества, связывая подобное поведение с особыми случаями, помнят о разнице между ним и приличиями, которые нужно соблюдать в другое время. Социальные системы — это и моральные системы, контролирующие, сдерживающие и в некоторой степени угнетающие своих членов. Пиршество или праздник позволяют передохнуть от обычных ограничений и в то же время подчеркивают необходимость их соблюдения в обычных условиях. То, что позволяется во время пира, не позволяется в другое время.

    Коллективное веселье в периоды празднования также является выражением социальной сплоченности в намного большей степени, чем рутина повседневной жизни. По мере того как нарастают излишества, растет и чувство принадлежности к сообществу. Никогда не получаешь такого удовольствия от того, что ты ирландец, как в День святого Патрика. Сколь многие из нас «помогают» ирландцам праздновать, потому что наши собственные традиции увеселения были потеряны!

    В более простых и унифицированных обществах люди устраивают праздники согласно с устоявшимся календарем, и празднуют они вместе. Все с нетерпением ожидают подобных событий и принимают в них участие. Никто не рассматривает возможности неучастия. Но в сложном индустриальном обществе люди следуют своему индивидуальному расписанию. Они работают в разные смены, соблюдают разные праздники и уходят в отпуск в разное время. Многие соблюдают национальные праздники пассивно, многие их в значительной мере игнорируют. В Соединенных Штатах период Рождества — Нового года, очевидно, порождает столько же депрессии, сколько и прекрасных, хороших эмоций. Люди если и выходят на улицу, то с кредитными карточками, а не с кубками и бутылками.

    В век социального индивидуализма индустриального общества людям остается праздновать большей частью наедине с самими собой. Хотя небольшой процент населения имеет возможность устроить праздник в любое время, подавляющее большинство заняты повседневной рутиной. Традиции, которые некогда определяли поводы, места проведения и границы празднования, растворились. Современные вечеринки нечасто служат функции объединения и интеграции сообщества и всего общества; не укрепляют они и нормативное поведение. Все, что осталось, — это психологический импульс время от времени «дать себе волю».

    Мы видим этот антисоциальный остаток того, что было функциональными и укрепляющими солидарность празднованиями, в драках и других агрессивных видах поведения, типичных во многих барах и кабаре. Мы видим его в танцах-потасовках, которые устраиваются на панк-рок-концертах. Мы видим его даже в беспорядках в гетто, позволяющих «дать себе волю» посреди разъедающе скучной жизни бедняков в американском городе. Мы видим, что он нарастает на главных спортивных аренах, где уже обеспокоены увеличением склонности к насилию. К концу 1970-х гг. организация «Red Sox»* сочла необходимым нанять двадцатку игроков в американский футбол, чтобы те ходили между фанатами и успокаивали наиболее буйных из них или прогоняли их с матча; и работа у этих ребят есть постоянно.

    Люди будут устраивать веселье и «выходить за рамки» независимо от того, предоставляют ли их городки и города для этого ритуализированный повод или нет; чем менее веселье ритуали-зировано, тем более непредсказуемым и опасным оно становится. Необходимо сохранить возможность разгула и при этом восстановить его положительные функции. Может ли третье место принять вызов этого императива, как считал упомянутый нами психиатр? В какой-то степени — может, и в намного большей — могло бы, если бы третьи места были более многочисленны, более доступны и лучше интегрированы в американскую жизнь.

    Хорошим примером третьего места, приспособленного для веселья, были старомодные пивные (допускались только мужчины, и продавалось только пиво), которые были щедро разбросаны по всей Канаде, пока бары не составили им конкуренцию, предлагая более тихий и утонченный отдых. В пивных сочетались неумеренное потребление пива и громкий разговор. Большинство сидячих мест было за большими столами, где поощрялись шумные споры, вопли и крики. Это были места, куда мужчины приходили «оттянуться». Однако при этом были и четко понимаемые границы. Завсегдатаи должны были сидеть. Им не разрешалось стоять вдоль барной стойки. Все заказы совершались через мужчин-официантов, которые были достаточно взрослыми, чтобы находиться там, и достаточно крупными, чтобы играть роль вышибал. Богохульство не разрешалось. Напившиеся тотчас же прогонялись. Толпа состояла из местных, и мужчины, ее составляющие, выпивали в знакомой компании, что создавало дополнительный источник контроля, который могут осуществлять друзья. Не было специальных уловок, чтобы завлечь посетителей. Пиво и буйство, подгоняя друг друга, были простыми, но правильными ингредиентами попоек в распространенных канадских пивных.


    ::Следующая страница::