Бар "Старый мельник". Пределы самопомощи
Читайте также:
  • Мальчики и девочки вместе
  • Привычка к общению
  • Одно место, много комнат


  • Пределы самопомощи

    В Соединенных Штатах стали популярны книги по психологической самопомощи. В книжных магазинах и даже во многих аптеках для них выделены отдельные секции. Они — вдохновение для тех, у кого нет сообщества. Они предлагают предложения и заверения для людей, слишком сильно изолированных социально, чтобы сопротивляться книжной мудрости.

    Литература по самопомощи может быть полезной для того, кто живет во фрагментированном обществе и кому не хватает разнообразных заслуживающих доверия источников ежедневной поддержки и руководства, доступных в сплоченном обществе. С другой стороны, эта литература часто прославляет то состояние, которое обеспечивает ей рынок продаж. Она учит, что хорошая жизнь, или благополучие, или удовлетворенность, никогда не является коллективным достижением, а всегда — индивидуальным. Тот же индивид, который платит деньги за то, чтобы ему сообщили, что с ним все в порядке, становится центром всего происходящего и назначается ответственным за собственное благополучие. Эта литература скрывает от читателя, как сильно на его наслаждение жизнью, на качество и широту переживаемого им опыта влияет качество групповой жизни, которая его окружает. Участие в сообществе часто представляется в ней не как средство достижения удовлетворенности или самореализации, а как препятствие для «самоактуализации».

    Литература по самопомощи способствует неправильному использованию понятий «индивидуализм» и «индивидуальная свобода», которые в нашей стране часто превозносятся, но редко понимаются правильно. Большинство из наших недавно обретенных свобод, по замечанию Гейл Фуллертон, — это «свободы ампутации». Она развивает свою мысль следующим образом:

    Отрезанные от первичных групп, которые воспитывали их предшественников и давали им чувство идентичности, толпы американцев ищут кого-то, кто рассказал бы им, кто они такие и кем они должны быть. В зависимости от своих финансовых средств и уровня притязаний они могут записаться на курсы, обещающие «развить индивидуальность», или пойти к какому-нибудь терапевту. Но большинство просто ищут приемлемый «ярлык» для себя или секрет обретения власти над остальными, а не стремятся к самопознанию.

    Непрекращающееся и агрессивное превознесение индивида, а также идея о том, что хорошая жизнь — это индивидуальное достижение, снижают мотивацию к коллективным усилиям, отрицают значение коллективных усилий и скрывают тот факт, что много чего хорошего и полезного можно получить только в результате коллективных усилий. Читателя легко подводят к мысли о том, что любой неуспех коллективных усилий является великой и воодушевляющей победой личной свободы.

    Недавно я внимательно изучил книгу одного автора, обладающего определенным авторитетом среди апологетов самопомощи. В этой книге было выдвинуто «десять критериев благополучия». Каждый из них был сформулирован в первом лице и единственном числе. Каждый из них предполагал, что наличие или отсутствие благополучия зависит в основном от индивидуальных усилий человека. Эти критерии были сформулированы в виде декларативных утверждений (например, «Я доволен (довольна) своим личностным ростом и развитием», «В моей жизни есть смысл и направление», «У меня много друзей» и т.д.), так что каждый положительный ответ подводил читателя на шаг ближе к благополучию. Я набрал сто процентов и обсудил эти критерии с теми, кто также набрал сто процентов. Кажется, мы просто олицетворяем собой благополучие. (Интересно только, почему же мы при этом такая угрюмая кучка товарищей.) У.К. Филдс*, возможно, набросился бы на этот вопрос в такой манере: «Хорошо живу?! Да как же я могу жить хорошо?! Я ведь живу в Филадельфии*!» Про скольких вообще людей, живущих в типичной городской среде, можно сказать, что они олицетворяют благополучие?

    Поощрять людей принимать на себя ответственность за свою жизнь и давать им соответствующие предложения — это хорошо. Но внушать людям, что счастье, удовлетворенность или хорошая жизнь находятся в полной власти индивидуальной психики и манипуляции окружающими, — это медвежья услуга. Наивно верить, что чье-то благополучие или жизненная удовлетворенность не зависят от благополучия соседей или коллег по работе. Для существ, которые социальны по своей природе и на состояние которых глубокое воздействие оказывает качество групповой жизни, личное благополучие имеет свои пределы. Поощрение личного благополучия в таком масштабе и направлении, которое мы видим сегодня, предполагает отсутствие коллективного благополучия, но компенсировать его не сможет.

    С конца Второй мировой войны американцы стали более зажиточными; при этом они как никогда до этого стали изолированы от жизни сообщества. Одно повлекло за собой другое, ибо деньги создают иллюзию, что другие люди просто не нужны. Избранная группа потребителей — молодых, хорошо образованных, либеральных по мировоззрению и живущих отдельно от родителей, — которую раньше изучавшие их маркетологи называли «идущие в гору», — расцвела в виде явления яппи**. Многие люди с интересом наблюдают за жизнью яппи. Некоторым из нас любопытно, как много благополучия может доставить предприимчивой паре шестизначный годовой доход в долларах. Большинство представителей яппи детьми жили в очищенных, стерильных пригородах, населенных их родителями. Неудивительно, что они выросли

    с ценностями, которые там доминировали, и ведут образ жизни, основанный на материализме и эгоцентризме. Если учесть, сколько денег требуется для поддержания такого образа жизни, то большинству представителей яппи особо не позавидуешь.


    ::Следующая страница::