Пределы самопомощи


Пределы самопомощи

В Соединенных Штатах стали популярны книги по психологической самопомощи. В книжных магазинах и даже во многих аптеках для них выделены отдельные секции. Они — вдохновение для тех, у кого нет сообщества. Они предлагают предложения и заверения для людей, слишком сильно изолированных социально, чтобы сопротивляться книжной мудрости.

Литература по самопомощи может быть полезной для того, кто живет во фрагментированном обществе и кому не хватает разнообразных заслуживающих доверия источников ежедневной поддержки и руководства, доступных в сплоченном обществе. С другой стороны, эта литература часто прославляет то состояние, которое обеспечивает ей рынок продаж. Она учит, что хорошая жизнь, или благополучие, или удовлетворенность, никогда не является коллективным достижением, а всегда — индивидуальным. Тот же индивид, который платит деньги за то, чтобы ему сообщили, что с ним все в порядке, становится центром всего происходящего и назначается ответственным за собственное благополучие. Эта литература скрывает от читателя, как сильно на его наслаждение жизнью, на качество и широту переживаемого им опыта влияет качество групповой жизни, которая его окружает. Участие в сообществе часто представляется в ней не как средство достижения удовлетворенности или самореализации, а как препятствие для «самоактуализации».

Литература по самопомощи способствует неправильному использованию понятий «индивидуализм» и «индивидуальная свобода», которые в нашей стране часто превозносятся, но редко понимаются правильно. Большинство из наших недавно обретенных свобод, по замечанию Гейл Фуллертон, — это «свободы ампутации». Она развивает свою мысль следующим образом:

Отрезанные от первичных групп, которые воспитывали их предшественников и давали им чувство идентичности, толпы американцев ищут кого-то, кто рассказал бы им, кто они такие и кем они должны быть. В зависимости от своих финансовых средств и уровня притязаний они могут записаться на курсы, обещающие «развить индивидуальность», или пойти к какому-нибудь терапевту. Но большинство просто ищут приемлемый «ярлык» для себя или секрет обретения власти над остальными, а не стремятся к самопознанию.

Непрекращающееся и агрессивное превознесение индивида, а также идея о том, что хорошая жизнь — это индивидуальное достижение, снижают мотивацию к коллективным усилиям, отрицают значение коллективных усилий и скрывают тот факт, что много чего хорошего и полезного можно получить только в результате коллективных усилий. Читателя легко подводят к мысли о том, что любой неуспех коллективных усилий является великой и воодушевляющей победой личной свободы.

Недавно я внимательно изучил книгу одного автора, обладающего определенным авторитетом среди апологетов самопомощи. В этой книге было выдвинуто «десять критериев благополучия». Каждый из них был сформулирован в первом лице и единственном числе. Каждый из них предполагал, что наличие или отсутствие благополучия зависит в основном от индивидуальных усилий человека. Эти критерии были сформулированы в виде декларативных утверждений (например, «Я доволен (довольна) своим личностным ростом и развитием», «В моей жизни есть смысл и направление», «У меня много друзей» и т.д.), так что каждый положительный ответ подводил читателя на шаг ближе к благополучию. Я набрал сто процентов и обсудил эти критерии с теми, кто также набрал сто процентов. Кажется, мы просто олицетворяем собой благополучие. (Интересно только, почему же мы при этом такая угрюмая кучка товарищей.) У.К. Филдс*, возможно, набросился бы на этот вопрос в такой манере: «Хорошо живу?! Да как же я могу жить хорошо?! Я ведь живу в Филадельфии*!» Про скольких вообще людей, живущих в типичной городской среде, можно сказать, что они олицетворяют благополучие?

Поощрять людей принимать на себя ответственность за свою жизнь и давать им соответствующие предложения — это хорошо. Но внушать людям, что счастье, удовлетворенность или хорошая жизнь находятся в полной власти индивидуальной психики и манипуляции окружающими, — это медвежья услуга. Наивно верить, что чье-то благополучие или жизненная удовлетворенность не зависят от благополучия соседей или коллег по работе. Для существ, которые социальны по своей природе и на состояние которых глубокое воздействие оказывает качество групповой жизни, личное благополучие имеет свои пределы. Поощрение личного благополучия в таком масштабе и направлении, которое мы видим сегодня, предполагает отсутствие коллективного благополучия, но компенсировать его не сможет.

С конца Второй мировой войны американцы стали более зажиточными; при этом они как никогда до этого стали изолированы от жизни сообщества. Одно повлекло за собой другое, ибо деньги создают иллюзию, что другие люди просто не нужны. Избранная группа потребителей — молодых, хорошо образованных, либеральных по мировоззрению и живущих отдельно от родителей, — которую раньше изучавшие их маркетологи называли «идущие в гору», — расцвела в виде явления яппи**. Многие люди с интересом наблюдают за жизнью яппи. Некоторым из нас любопытно, как много благополучия может доставить предприимчивой паре шестизначный годовой доход в долларах. Большинство представителей яппи детьми жили в очищенных, стерильных пригородах, населенных их родителями. Неудивительно, что они выросли

с ценностями, которые там доминировали, и ведут образ жизни, основанный на материализме и эгоцентризме. Если учесть, сколько денег требуется для поддержания такого образа жизни, то большинству представителей яппи особо не позавидуешь.

Побуждение к самопомощи и развитие идеи о том, что благополучие зависит от самого человека, рассеивают политический потенциал, присущий неподходящей для жизни городской среде обитания. Если бы люди до конца поняли, что многие из их проблем создали не они сами и что эти проблемы не решаются путем самосовершенствования, а происходят из «беспорядка, которым является рукотворная Америка», то личные проблемы вскоре превратились бы в политические вопросы. На тех, кто создает неподходящую для жизни среду обитания, оказывалось бы давление, с тем чтобы начать воплощать в жизнь меры по восстановлению среды.

Идеология литературы самопомощи и психотерапии — это идеология приспособления; она приписывает меньше значения базовым проблемам, подчеркивая индивидуализированные модели выживания. Ее наиболее привлекательная черта состоит в обещании немедленного излечения, но это излечение строго индивидуально по форме, и оно скорее скрывает первопричины, чем борется с ними. Тем не менее давно лелеемая любовь американцев к индивидуальному решению проблем должна в итоге достичь своих пределов. Поскольку состояние городской жизни в Америке изменяется от плохого к худшему, те, кто страдает от этого, все больше будут осознавать пределы самопомощи. А как только это произойдет, вновь возникнет целый ряд ожиданий в отношении общественного пространства и общественной жизни. «Рядовой гражданин»* — этот чисто американский оксюморон — уступит место общественно ориентированному или гражданским образом настроенному индивиду, на которого мы и возлагаем надежды.


..Следующая страница->