Атмосфера Мейн-стрит


Атмосфера Мейн-стрит

Я отметил вначале, что общение в третьих местах Ривер-Парка было рассеяно по всей длине Мейн-стрит. Отмечая это, я имел в виду, что общение не ограничивалось — как часто бывает в больших городских пространствах — определенным баром и кафе-гри-лем, кофейней и тому подобными заведениями. В Ривер-Парке неформальное общение выливалось на улицы и даже в коммерческие заведения, что в больших городах было бы недопустимо. Именно по этой причине сама Мейн-стрит была практически в той же мере третьим местом, что и любое из заведений на ней.

Доказательства этому общему положению присутствовали в большом количестве. Прежде всего, понятие «в центр» для обозначения направления использовалось намного чаще, чем какое-либо конкретное место в его пределах. Жили ли люди на восток или на запад от Мейн-стрит, к северу или югу от ее главного перекрестка — все они говорили о том, что собираются «в центр». «Центр» был единицей, единым местом, части которого были скорее похожи, чем различны, и «пойти в центр», кроме выполнения конкретного поручения или посещения конкретного места, означало пообщаться с теми, кого встретишь по дороге. В те дни редко кто шел просто купить продуктов или забрать почту в местном почтовом отделении.

Значимость компонента общения в посещении Мейн-стрит можно было обнаружить в той манере, с которой люди по ней прохаживались. Их поведение как пешеходов было совершенно не похоже на то, что обычно можно наблюдать среди жителей большого города, спешащих по улицам делового квартала, избегающих встречаться глазами с тем, кто идет навстречу, и имеющих озабоченное, почти угрюмое выражение лица. На самом деле то, что принимается за быстрый темп городской жизни, как можно судить по суетящимся пешеходам большого города, часто не что иное, как типичное поведение людей, которые не хотят общаться с другими людьми, с которыми они вместе идут по тротуару. Таким образом горожане сигнализируют остальным, что они целенаправленно «куда-то идут» и «спешат попасть туда». Это подразумевается; однако и без всяких предположений подобная манера четко дает понять, что проходящие не собираются признавать присутствие других людей ни приветствием, ни разговором.

В Ривер-Парке люди прохаживались медленно, с открытыми и ожидающими лицами. Они охотно останавливались и обменивались приветствиями — и они этого ожидали. Пешеходы знали тех, кого встречали, и они были обязаны поговорить; а помимо этой обязанности всегда существовала вероятность, что за пятиминутной болтовней может последовать нечто интересное или увлекательное. Это не означало, что все были искренне рады друг другу. Некоторые обменивались лишь кратким приветствием, но практический каждый мог рассчитывать хотя бы на это. Когда двое находились в натянутых отношениях, один мог перейти на другую сторону, чтобы избежать встречи. Это забавляло остальных, которые видели это и понимали, что происходит.

Более общительные или менее занятые горожане могли потратить час, чтобы пройти один квартал Мейн-стрит, поскольку в дневное время там всегда находилось достаточное количество гуляющих или просто отдыхающих. Встретить кого-то выходящего из магазина или идущего навстречу было не главным: поболтать можно было и со старичками и пенсионерами, которые сидели на ступеньках магазина и скамейках, поставленных у многих деловых учреждений. Больше всего на свете старожилы любили поговорить с более активными людьми сообщества и узнать от них все последние новости.

Если бы вы приехали в Ривер-Парк сегодня, то увидели бы место, совершенно отличающееся от того, которое существовало в 1940 г. Сегодня улицы были бы относительно пусты. В прежние времена люди постоянно шутили о том, что улицы «сворачиваются» в десять вечера. В таком случае сегодня горожане могли бы не «разворачивать» улиц вообще. Значительная часть людей исчезла с улицы, как исчезли физические конструкции, которые раньше давали людям приют. Архитектура Мейн-стрит заметно изменилась. Раньше магазины выходили на улицу большими витринами и у большинства из них снаружи находились сиденья, которые чаще всего составляли неотъемлемую часть архитектуры. Широкие ступеньки и плиты касотского известняка*, которые обрамляли вход, активно использовались теми, кто искал прохладное местечко, чтобы присесть летним днем. Перед другими заведениями стояли деревянные скамейки, по одной с каждой стороны от центрального входа. Большие окна и одобрительное отношение к тем, кто присел у дверей, чтобы просто отдохнуть, объединяли внутреннюю часть зданий с улицей, а также стимулировали «жизнь улицы». Эти сиденья снаружи заведений теперь практически исчезли. Новые фасады плотно прилегают к улице, а их намного меньшие по размеру окна мало что позволяют увидеть — как внутри, если смотреть снаружи, так и снаружи, если смотреть изнутри. Хотя современные продавцы все еще могут благожелательно относиться к тем, кто просто зашел без дела или сидит около заведения, новая архитектура этого уже не позволяет.

В старые времена уличное гостеприимство Ривер-Парка ограничивалось теплыми месяцами года. Однако в эти месяцы оно было очевидным. В хорошую погоду житель, решивший провести несколько часов вечером в центре, часто не заходил ни в одно заведение. У людей была привычка заводить беседу там, где они встречали друг друга, и часто это означало, что они собирались на углу улиц, облокотившись о фонарный столб или о припаркованные автомобили, или сидели на многочисленных расставленных скамейках.

Рассеянный характер общения в третьем месте проявлялся также в том, что оно вторгалось в деловые учреждения, которые не были для этих целей ни построены, ни предназначены. «Околачивание» и «треп» не ограничивались тавернами, кафешками и автоматами с газировкой. Две производственные территории предлагали много места для сидения на ящиках из-под яиц и мешках с кормом (если других сидений не было), а внутрь помещений допускались посторонние посетители. В одном из двух медицинских кабинетов в городе была приемная, часто занятая группой молодых остряков-бездельников, которых доктор «взял под крыло». Частенько половина потока посетителей в трех местных парикмахерских ни цента не тратила на парикмахерские услуги, а заходила просто для того, чтобы обменяться рыбацкими историями, просмотреть последние журналы, насладиться веянием большого электрического вентилятора и приятными ароматами парикмахерской.

Благосклонное отношение торговцев Ривер-Парка не было вопросом щедрости к праздношатающимся посетителям. В отличие от магазинов в больших городах, здесь у них не было большого выбора клиентов. Успех в бизнесе означал услужливость по отношению ко всем, кто заходил в их заведение. Обидеть клиента, который ничего не покупает или жалеет денег, означало риск потерять сделку с этим клиентом и его приятелями, а сделать это несколько раз подряд означало прогореть. Кроме того, торговля шла достаточно медленно, и, когда не было клиентов, любым посетителям были рады. Обычно места хватало только для тех, кто просто зашел поболтать и провести время, даже когда появлялись клиенты. Поскольку продавцы, клиенты и постоянные посетители знали друг друга и с детства усвоили «этикет окола-чивания» в коммерческих учреждениях, проблем практически не возникало. Те, кто пришел без дела, не вмешивались в разговор, когда заключалась сделка, и не мешали перемещению покупателей. Кроме того, они помогали выбрать товар. Многие местные мальчишки научились искусству проверять свежесть яиц и помогали, когда возникала такая необходимость или просто ради забавы. Также они помогали загружать грузовики, укладывать ящики и хвастались силой, поднимая и складывая в кучу мешки с кормом. Многие хозяева магазинов без колебания привлекали эти молодые, сильные руки, когда нужна была помощь.

Дети Ривер-Парка быстро выучивали, в какое время и в каком месте на Мейн-стрит их присутствие приветствовалось. К девяти часам вечера детям надлежало быть дома. На почту любой из них мог приходить в любой момент. В банк нельзя было заходить никогда, если только детей не сопровождал кто-то из родителей. Малыши запоминали, что нельзя слоняться в кафе во время ланча и обеда, зато когда поток посетителей ослабевал, обычно им были рады. Так, субботним днем между часом и пятью в угловой кабинке местного ресторана можно было обнаружить парочку восьмилетних пацанов, играющих в покер. На кону могли быть акты и закладные с нарисованными зеленым и черным карандашом рамками и тысячи игровых долларов. При этом они могли пить крем-соду или пепси (или что-нибудь еще, что по цвету напоминало виски) из стопок — по любезности заведения. Кабинка в этот час была без надобности, а мальчики вели себя хорошо. Из пистолетов с пистонами, которые лежали на столе, «чтобы гарантировать честную игру», никогда не стреляли. Дети оживляли место, не позволяя ему становиться могилой в «мертвые» часы. Все были довольны такой ситуацией. (Сколько родителей могут найти такую услугу по присмотру за детьми сегодня?) Кроме того, для заведения даже двадцать центов в кассе — это лучше, чем ничего.

Однако больше всего в дневные часы детям нравилось проводить время на самой Мейн-стрит. У них и у старожилов были главные права на тротуарные скамейки в рабочее время, поскольку жители трудоспособного возраста не должны были околачиваться здесь в эти часы. Открытое пространство скамеек на Мейн-стрит было главным и почти единственным местом, где старшее поколение городка свободно и охотно общалось с самыми младшими его жителями.

Из сорока коммерческих заведений вдоль Мейн-стрит девятнадцать открывали двери для всех желающих зайти поболтать и провести время. Специализированные офисы и многолюдные продуктовые магазины составляли основное исключение из общей атмосферы, сочетающей общение с бизнесом. Таким образом, Ривер-Парк был сообществом, где в формальном, специально созданном общественном центре не было необходимости. Даже отсутствие бассейна, кино и кегельбана не приводило к острому чувству ущемленности и каким-либо усилиям по созданию подобных мест. Население Ривер-Парка по меньшей мере до 1940 г. сохраняло способность развлекать и занимать друг друга без особой потребности в коммерциализированных развлечениях. Прямым следствием этого было крепкое, основанное на общении сообщество и устойчивая привычка к сотрудничеству.


..Следующая страница->