Мальчики и девочки вместе


Мальчики и девочки вместе

Мальчики и девочки вместе

Мужчина не может быть «одной из девчонок», как женщина — «одним из парней» подробнее. Однажды я видел женщину, которая, кажется, верит, что ее появление в абсолютно мужской компании ничего не меняет. Она не замечает вспышку предостерегающего огня в глазах. Настроение беседы изменяется лишь слегка; ограничения, налагаемые на разговор, не очень заметны. Мужчины могут из кожи вон лезть, чтобы она чувствовала себя комфортно, но в отару затесалась черная овца, и компания постоянно начеку. Люди очень редко забывают свою сексуальную идентичность, и они не позволяют другим забыть ее. Тот, кто вторгается в группу противоположного пола, на корню уничтожает атмосферу, которую он или она стремились разделить.

У объединения полов в третьих местах есть свои границы. Ясно, что вход и даже приглашение обоих полов в заведение редко равнозначны объединению полов. Многие мужские пристанища, даже когда обстоятельства вынуждают их открывать двери женщинам, во многом остаются «мужскими» пристанищами.

Невосприимчивость большинства третьих мест к наплыву представителей противоположного пола редко принимается во внимание мужчинами, особенно когда в мужскую цитадель впервые прорываются женщины. Действительно, кажется, все потеряно! Частично этот пессимизм связан с огромным консерватизмом, который большинство мужчин испытывают в отношении своего третьего места. Один мужчина может жить в доме, в котором постоянно идет ремонт; другой может высказывать ультрапрогрессивные взгляды в политике или быть ультралибералом в сексуальных отношениях; третий может менять работодателей, просто чтобы почувствовать себя в новой рабочей обстановке. Однако все они ожидают, что их третье место останется нетронутым и неизменным. Малейшие изменения интерпретируются как признаки деградации: «Клуб разлетится в тартарары, если его членам позволить есть без галстука!», «У новой барной стойки нет характера, нет шарма; проклятая пластмасса и кожзам — все это части пластикового мира!», «Клиент, который ожидает бокальчик пива вслед за стопкой виски, теперь должен просить об этом?! Где же наши старые добрые времена?» — и так далее.

В таком случае нечего удивляться, что допуск женщин в питейные заведения, кажется, положил конец тем подвергшимся вторжению пристанищам, которые когда-то были эксклюзивно мужскими. Однако это вторжение редко бывает настолько разрушительным, как того опасаются, ибо полноценное объединение полов редко следует из смены политики заведения.

В конце 1960-х гг. знакомый мне клуб подчинился давлению со стороны жен его участников и не только стал принимать жен в члены клуба, но также претерпел ремонт, чтобы они могли чувствовать себя комфортно. Старый образ таверны уступил место чему-то похожему на современный зал для коктейлей в аэропорте. Закрытой для женщин осталась только комната для игры в карты. Бильярдная была отдана клиентам обоего пола. Как и опасались многие члены клуба, бильярдную наводнили женщины — на некоторое время. Но комната была достаточно большой, и группки мужчин всегда могли найти себе пространство отдельно от женщин. Там разговор сохранял свой мужской характер. Женщины сами по себе посещали клуб недостаточно регулярно, чтобы достичь того уровня разговора, который был у мужчин. Член клуба — мужчина знал, что он может прийти в любое время и застанет поджидающих его друзей (что является хорошей проверкой и особенностью, которая влечет завсегдатаев словно магнит, как только выдается свободное время); у женщин такого не было.

Когда ощущение новизны пропало и женщины получили достаточно возможностей следить за тем, что происходит в клубах их мужей, они стали приходить редко. В клубе не произошло объединения полов, как того опасались многие члены клуба. Более уместным в таких случаях представляется понятие «приспособление», а не «объединение». Чаще всего в неформальных местах для мужских встреч, таких как мужские общества, происходит не омертвляющее полное объединение общения и действий полов, а именно приспособление, которое обычно оставляет всех довольными.

Возможно, наиболее близкое к полному объединению состояние, которое испытывает средний американец в своей жизни, — это вариант, часто насаждаемый на частных званых ужинах. Как правило, гостей навязчиво рассаживают по схеме «мальчик-де-вочка-мальчик-девочка». Как отметила знакомая К.С. Льюиса, «никогда не позволяйте двум мужчинам садиться вместе, иначе толку от них никакого». Кажется, если предоставить им выбор, то представители по крайней мере одного пола предпочтут «не объединяться» — следовательно, их нужно заставить.

Навязанное объединение полов за обеденным столом, без сомнения, сегодня происходит более успешно, чем во времена королевы Виктории. Молодая американка, посещавшая английского дядюшку в середине XIX столетия, сообщала о способах приспособления, которыми английские мужчины противостояли объединению за столом. «Справа от меня, — записала она, — сидел мистер Лэндон, который был глух на левое ухо; а слева сидел мистер Чарлтон, который проинформировал меня, что глух на правое ухо. В этом не было грубости; все вели себя чинно и мирно. Однако беседа за столом почти целиком была посвящена приключениям на недавних охотничьих вылазках и проблемам с браконьерами. После этого мужчины удалились, чтобы поиграть в карты, оставляя дамам возможность следить за игрой, если тем было интересно».

В современной американской жизни мужчины намного вероятнее заводят беседы с женщинами на общие темы, хотя они могут испытывать к ним не больше интереса, чем к обсуждению в вечернем телешоу. Английские мужчины намного лучше владеют искусством приспособления, не сдавая при этом позиций хорошего мужского общения. Не так давно моя подруга испытала на себе всю мощь их сопротивления. Она была и остается невероятно помешанной на машинах. Ее попытки заговорить с кем-нибудь из англичан об автомобилях неизменно заканчивались для нее разочарованием. Когда она пыталась начать обсуждать предмет с каким-нибудь англичанином, он сразу направлял ее в ту часть дома, где собрались дамы, и посылал поговорить с женской компанией.

Эти манеры английского приспособления были отчетливо зафиксированы в ходе широкомасштабных наблюдений в пабах одного из северных городов Англии. «Подвал» (как местные называют общественный бар) там практически закрыт для женщин, не по закону, а на практике. «Лучшую комнату» в пабе облюбовали женщины, и когда они туда приходят, то чаще всего разговаривают между собой. Обычно мужчина-рабочий приходит в паб в субботу вечером со своей женой, оставляет ее в «лучшей комнате» и идет в подвал. Периодически он посылает официанта к жене, чтобы тот принес ей то, что она закажет, а в последний час перед закрытием паба, согласно с местной традицией, он присоединяется к ней в «лучшей комнате». Большую часть вечера субботы он проводит с друзьями-мужчинами, а последний час — с дамами в «лучшей комнате», где два пола в конце концов смешиваются.

Мужчины в континентальной Европе, возможно, еще более искусно, чем англичане, научились приспосабливаться к женщинам в ситуации общения. Конечно, пивной сад СBiergarten) или гостевой дом (Gasthaus) стали моделями сосуществования полов в третьем месте. Путешествующий по миру Гарри Фрэнк был явно очарован зрелостью и цивилизованностью баварцев:

Справедливо раскритикованные черты наших салунов совершенно незнакомы в баварских Gasthauser. Во-первых, клиенты там — обоих полов и всех классов, что соответственно улучшает характер заведения. В воскресенье после вечерней проповеди деревенский священник или пастор (если пастор — то вместе с женой) заходит выпить бокальчик перед тем, как удалиться на полностью заслуженный отдых. Хулиганство, грязный язык, непристойности, выраженные словом или жестом, здесь столь же редки, что и в семейном кругу. Баварская пивная, никогда не считавшаяся позором для общества, — совершенно такой же уважаемый и порядочный член сообщества, что и любое другое коммерческое заведение. Это деревенский клуб для жителей обоих полов, и атмосфера для дам там такая же подходящая (хотя и менее женственная), что и на курсах кройки и шитья.

Англичанка Вайолет Хант была так же сильно впечатлена отсутствием барьеров и преград для женщин в континентальной Европе. Однако когда читаешь ее описание третьих мест в немецкой культуре, кажется, что там все же были барьеры. Мужчины садились рядом друг с другом, пили, курили и разговаривали, пока солнце не склонялось низко над горизонтом. Женщины сидели рядом, но отдельно от них. Они вязали или занимались рукоделием, присматривали за детьми, носили еду и следили за временем.

В небольших обеденных и питейных заведениях в той части мира [в Европе] мы снова обнаруживаем демократический дух, который приветствует все слои населения и представителей обоих полов. Но что мы видим в главной части комнаты? Stammtisch, специальный (обычно круглый) стол для «друзей заведения». И кто за ним сидит? Только мужчины. Они приходят туда регулярно по выходным, пока их жены и дети сидят дома.

Приспособления стоит ожидать там, где физическое разделение полов неприемлемо, но где интересы мужчин и женщин различаются. В непосредственном присутствии женщин мужчины начинают говорить как женщины; в непосредственном присутствии женщин мужчины начинают хорошо осознавать, что они будто бы выступают на сцене. Расслабиться становится сложнее. Разница в интересах между мужчинами и женщинами и меньше сдерживающих факторов для общения среди представителей одного пола объясняют и оправдывают небольшую «поляризацию», которую всегда можно обнаружить в третьих местах, предназначенных для обоих полов.

Смешение полов не представляет собой универсальной угрозы для общения с представителями своего пола, которое является фундаментом третьего места. В условиях свободной структуры общения, которая является одной из характеристик этих мест, навязанное «объединение» на уровне непосредственной близости и взаимодействия просто невозможно.


..Следующая страница->