Двойная проблема

Законодатели и пивовары представляют собой двойную угрозу для жизни английского паба. Выдающие лицензии городские магистраты сочетают избыточное регулирование с искаженным представлением об общественном благе, тогда как пивоваренные компании сочетают жадность с неумением управлять связанными с ними договором питейными заведениями. Последние семьдесят пять лет пабы вели борьбу с этими силами, и пока что они ее проигрывают.

Самое очевидное вмешательство правительства — это закон, предписывающий пабам стоять закрытыми две трети суток, необходимость в чем давно отпала. Англия давно уже не «пьяный маленький остров»*, каким она была столетие назад. Это трезвая нация, где чаще всего предпочитают «напитки умеренной крепости», в большей части которых содержание алкоголя ниже, чем в американском «Будвайзере».

Этот непопулярный английский закон был принят в августе 1914 г. Обеспокоенный снижением производительности рабочих на военных заводах, министр внутренних дел воспользовался широкими полномочиями Королевского акта об обороне и строго

ограничил время работы паба. До того времени был распространен распорядок работы пабов, принятый в эдвардианскую эпоху*: открытие в пять утра и работа без перерывов до закрытия в половине первого ночи. По новому законодательству пабы не могут начать обслуживать посетителей ранее 11 часов утра, после чего они должны закрываться днем с трех до половины шестого и окончательно закрываться в 22.30. Люди сожалеют о такой политике. Как и в случае с подоходным налогом, предполагалось, что это будет временная мера, но, как и с подоходным налогом, все оказалось иначе. Война завершилась, и жизнь вернулась в нормальное русло — за исключением той ее приятной части, центром которой было общение в пабе. Многие предпочитают думать, что такая политика продолжается из опасения, что, если только дать наемным рабочим страны шанс, они начнут пить столько же, сколько пьют их работодатели.

Строгие ограничения, налагаемые на время работы паба, осложняются и другими привередливыми предписаниями. В различных районах закон позволяет конкретным пабам открываться в 10 утра или в 11.30 вместо обычных 11 часов утра. Открытые двери также не обязательно служат приглашением зайти выпить, поскольку закон предписывает лишь то, что в указанные часы не должны подаваться алкогольные напитки. Поэтому многие пабы остаются открытыми во «внерабочее время», чтобы проветриться или, как нередко кажется, чтобы подразнить граждан. Наконец, закон не утверждает, что пабы должны обслуживать публику в утвержденные часы, и в рамках установленного времени владельцы пабов могут открыться или оставаться закрытыми по своему усмотрению. Таким образом, можно оценить всю трагикомедию старых картонных открыток, на которых были изображены два красноносых завсегдатая, облокотившихся о барную стойку из красного дерева перед наполненными бокалами, а подпись гласила: «— Какие в словаре самые отвратительные слова, Берт? — Без понятия. — ВРЕМЯ, ГОСПОДА, БУДЬТЕ ЛЮБЕЗНЫ!»*

В небольшой книге Мориса Горэма** «Возвращаясь к местному пабу» помещен рисунок Эдварда Ардиззона***, изображающий одну из «печальных маленьких групп» людей, которые собираются на улице около закрывшихся раньше времени пабов. Эти группки, как пишет Горэм, — это не пьянчуги и не хулиганы, изголодавшиеся по драке. Чаще всего это просто люди, которые пользуются пабом: встречаются там с друзьями, разговаривают, обмениваются новостями и в целом предпочитают бодрую компанию бара четырем стенам своего дома. Они просто не могут вот так сказать «прощай» всему этому. Они задерживаются на тротуаре, продолжая разговоры, начатые в теплом, ярко освещенном баре, пока за ними гасят свет, задвигают засовы и с лязгом запирают железные ворота.

В течение семидесяти пяти лет время работы паба жестко регламентировалось, несмотря на меняющиеся привычки людей. Рабочая неделя стала короче, а трудовая этика — слабее. Люди встают позже, и лишь немногие пользуются пабом в первый час после открытия. Лучше бы это время добавили ко времени закрытия в субботу, когда «печальные маленькие группы» задерживаются дольше всего. Летом 1988 г. от закрытия в дневные часы наконец отказались — не потому, что были признаны законные права и свободы граждан, а в надежде, что это увеличит прибыль от туристов и поможет ускорить замедлившийся экономический рост.

Избыточное регулирование работы существующих пабов и нежелание выдавать лицензии новым пабам привели к уменьшению количества питейных заведений в Англии. Такой же эффект оказала и политика регулирования размеров и расположения пабов, поддерживаемая городскими магистратами и пивоварами. Старая традиция существования множества небольших пабов постепенно вытесняется идеей меньшего количества больших по размеру пабов. Правительству выгодно иметь меньше пабов, потому что так их легче контролировать; пивоварам — потому что меньшее количество больших пабов означает более эффективное (прибыльное) функционирование.

Старая традиция максимизировала близость подобных заведений к людям, которые их посещали. Сорок с чем-то лет назад один опрос выявил, что «90% завсегдатаев паба проходят не более 300 метров, чтобы добраться до своего обычного паба». Именно высокая плотность размещения небольших пабов дала основание называть их «местными заведениями», и именно дух соседства вел к тому, что они заполнялись знакомыми людьми, а не незнакомцами. Пабы, построенные в последние годы, по размерам крупнее, их количество меньше, а расстояния между ними больше, так что людям приходится пользоваться автомобилем, чтобы до них добраться. Пабы становятся «пабом рассыльных»*, где большая часть посетителей не знает друг друга.

Законодатели и пивовары создают двойное противодействие самым социальным привычкам людей. Они препятствуют потреблению пива, как и работе пабов. Домашнее потребление пива сейчас составляет около 25%, и за последние годы оно увеличилось больше чем вдвое. Что более удивительно, потребление пива в целом упало более чем на 10% за короткий период с 1979 по 1981 г. Люди реже ходят в пабы и выпивают там меньше пива. И дело не в том, что теперь это «пиво перед теликом»: потребление пива снизилось в целом. Пиво стало просто-напросто слишком дорогим, и многие люди бросили привычку выпивать — но вместе с этим, к сожалению, и привычку к общению. Традиции потребления пива и посещения пабов быстро исчезают, особенно на промышленном севере Англии.

На момент написания данной главы пивовары запрашивали около 50 пенсов за пинту (около 90 американских центов), и недовольных этим много. Почти половина этой суммы отходит в казну, однако в отношении пива парламент крепко держится процентной ставки налога на азартные игры и алкоголь, введенной еще при Кромвеле. Когда нация любителей пива начинает отказываться от своего напитка, когда пивом нельзя больше наслаждаться, потому что внушающая отвращение цена портит его вкус, — наверняка наступила тирания. Потому что именно тирания лишает рабочие классы любого общества их немногих простых удовольствий. Та же нация когда-то так сильно подняла налоги на чай, что бедняки остались без единственного способа развлечения и угощения гостей, когда принимали их в своем скромном доме.

Американцы, которых беспокоит то, как две наши крупнейшие корпорации безалкогольных напитков заставляют продукты соперников исчезать с полок розничных магазинов, лишь в небольшой степени ощущают то, что англичане терпят в связи с созданием «связанных партнерств» питейных заведений с пивоварнями. Английская пивоваренная индустрия уже давно стала основным собственником английских пабов. Как собственник паба, пивоварня не только контролирует то, каким образом хранится и подается бочковое пиво, но она также может исключить продукты конкурентов из меню заведения. За маленьким пабом стоят большие деньги, и судьба конкретного заведения подвержена обычным опасностям, существующим при физическом отсутствии владельца и удаленном управлении, преследующем единственную цель — получение прибыли.

Как и американский производитель автомобилей, английский пивовар не желает отдавать оптовым или розничным посредникам справедливую долю их прибыли. В обоих случаях отношения с потребителями складываются напряженные по причине корпоративной жадности. Как агент по продаже автомобилей, так и владелец паба чувствуют, что должны ограничить выбор покупателя, если хотят выжить. Команда проекта «Массовое наблюдение» сообщала, что владельцы самих пабов часто недоброжелательно относились к пивоварням, поскольку большинство из них не принимали в расчет непригодные остатки и утечки — неизбежные издержки при торговле бочковым пивом. Как сообщал один из таких владельцев, с точки зрения пивовара, успешными могут быть лишь управляющие, нечистые на руку с покупателями. «Возьмите паб как у меня: я сам бы ничего плохого с пивом не делал... он никогда не говорил мне напрямую, что я должен что-то такое делать. Но подразумевал, что я должен добавлять воду». А «смекалистый» хозяин «вдет в подвал и там химичит: некоторые добавляют желатин, некоторые унижаются до того, что используют специальные стаканы, и настоящий хозяин сначала опробует эти методы, прежде чем начнет разбавлять пиво». Желатин использовался для того, чтобы восстановить плотность разбавленного пива.

Пивоварни также виновны в том, что проявляют халатность в управлении английскими питейными заведениями. Результат их хозяйствования печален: они допустили физический износ, отпугивающий посетителей, и ввели элементы, пагубные для культуры общения в пабе. Что касается стоимости содержания, то питейному заведению необязательно быть элегантным, но оно не должно быть низкопробной дешевкой, и ему нельзя позволять приходить в упадок в течение срока пребывания преданных завсегдатаев. Но именно низкопробной дешевкой и стали многие из связанных договором с пивоварнями пабов из-за жадности и близорукости их владельцев. Морис Горэм подытожил эту сторону удаленного управления с целью получения прибыли:

чувствуют себя оскорбленными, торговля идет вниз. Региональные управляющие смотрят в счетные книги, вместо того чтобы взглянуть на бары, и объявляют, что необходимо, в свою очередь, сократить фонд заработной платы. Чаще всего это означает, что значительно сокращается время на уборку помещений. Заведение начинает выглядеть еще более неопрятно, торговля продолжает снижаться — и снова «необходимо сократить фонд заработной платы». Логика работает по нисходящей спирали.

Используя прибыль, чтобы выкупить старые пабы и построить новые, пивовары часто сдавали эти заведения нанимателям, чьи заявления на лицензию они поддержали. В ответ на эту услугу менеджеры пабов, в свою очередь, должны были брать только их пиво. В такую организацию бизнеса было заложено снижение качества обслуживания. Льюис Мелвилл*, который всю жизнь был преданным сторонником английского паба, остро ощущал перемену в отношении барменов к посетителям, которая повсеместно произошла к 1920-м гг. Его жалобы неоднократно повторялись другими: «Бармен у нас больше не приветствует тебя дружеским замечанием насчет погоды: что ты для него?! Он не владелец — он просто управляющий компании, которая владеет множеством питейных заведений, и на тебя ему просто плевать».

Желая получить побольше прибыли и не отстать от моды, пивовары начали устанавливать в пабах всякого рода звуковые и развлекательные аппараты. В брошюре 1949 г. выпуска Горэм говорил о нелепых музыкальных автоматах с автоматической сменой дисков, которые «закрыли» для него несколько пабов. В другом пабе автомат угрожающе стоял в углу, и «завсегдатаи ощущали, что лучше его не трогать, но в любой день мог появиться новоявленный доктор Франкенштейн и оживить его**». Дружеская атмосфера питейного заведения сегодня, как и всегда, основана на разговоре, и ничему нельзя позволять его разрушить. Однако пивовары нанесли огромный урон разговору. В 1981 г. Бен Дэвис уже не ограничился в комментариях одними только музыкальными автоматами: «Что можно сказать о множественном паразитарном заражении музыкальными ящиками, однорукими бандитами, столами для пинбола и другими развлекательными аппаратами, которые теперь жужжат, щелкают, сигналят, стрекочут и терзают слух посетителей почти в каждом баре страны?!»

Успех в управлении пабом — как и в других отраслях бизнеса — означает оттачивание взгляда, который улавливает, кого нет среди посетителей, а кто есть. Желая расширить клиентскую базу, пивовары теряют многих когда-то преданных посетителей и получают взамен клиентов более низкого пошиба, которые чувствуют себя комфортнее, взаимодействуя с машинами, чем с другими людьми. Но даже они, допускает Дэвис, заслуживают места, чтобы собираться вместе: «Пусть будут гостиные для игры в пинбол, залы для развлечений, дискотеки — пожалуйста. Пусть они даже получат лицензию на продажу алкоголя. Но пожалуйста, не приносите эту чепуху в пабы других людей. В чем смысл разрушать одно, чтобы получить другое?!»

Так же как чрезмерное использование правительством власти над пабами отражается в резко возрастающем количестве частных клубов, пивоварни платят за неправильное управление пабами растущей популярностью в Англии винных баров. Винный бар больше не является списанным со счетов прибежищем пожилых вдов, как было сорок лет назад. Он стал источником настоящей озабоченности пивоваренной индустрии, так как потребление вина продолжает расти, а потребление пива продолжает падать. Частично эту тенденцию можно объяснить качеством напитков. Несмотря на повышение стоимости пива для потребителей, сорта и качество его ингредиентов ухудшаются, как и его алкогольное содержимое. Бокал вина стоит примерно столько же, что и бокал пива, однако в первом алкогольное содержимое теперь существенно выше.

Винные бары также нажимают на свое преимущество по части еды, предоставляя нормальный ланч за значительно меньшие деньги, чем стоит еда в английском ресторане. Винные бары комфортабельны и космополитичны: их предпочитают работающие женщины и сторонящиеся мужицкой грубости мужчины, которые в наши дни не редкость в любой точке современного мира. Похожая на клуб атмосфера, быстрое обслуживание и разумные цены успешно конкурируют с новым видом паба, спроектированным по заказу пивоваров и предпочитаемым чиновниками, выдающими лицензии. Угроза пивоваренной промышленности, которую представляют собой винные бары, вряд ли скоро минует, если это когда-либо вообще произойдет. Сожаление вызывает лишь то, что традиционной атмосферы и единства общего бара не найти ни в винных барах, ни в «развлекательных» пабах, которые сегодня в изобилии появляются в пригородах.


..Следующая страница->