Материально-вещественное описание

Как можно предположить по их феноменальному количеству, уличные кафе — часто скромные в структурном плане помещения, и типичная версия кафе, расположенного по соседству, обслуживает потребности лишь небольшого числа живущих рядом семей. Гениальность этих мест проявляется в том, что при такой скромности структуры они так хорошо обслуживают. «Лё бистро» состоит из наружной зоны и одной или двух внутренних зон; самая важная среди них — терраса, т.е. стоящие на улице столики, стулья и часть тротуара, на которой размещается эта мебель. Там, где тротуары вместительны, область террасы растягивается или сужается согласно с потребностями посетителей. В некоторых наиболее популярных курортных зонах столики террасы могут простираться почти на пятьдесят метров вширь от самого входа в кафе.

Господство уличной зоны проявляется несколькими способами. Кафе, или бистро, часто называют террасой, и редко какое из них может преуспеть без организации мест для сидения на улице. Если посещать кафе часто, скоро можно заметить, что посетители неравномерно распределяются по территории заведения. Большинство предпочитают сидеть на улице, причем это предпочтение настолько сильно, что даже холод зимних дней не может изменить ситуацию. Прекрасно понимая, что вряд ли посетители перейдут по причине холода внутрь заведения, хозяева (патроны) выставляют у столиков на улице небольшие печки и жаровни или сооружают вокруг столиков стеклянные заграждения.

Непосредственно внутри строения находится комната с цинком, то есть барным прилавком и конторкой кассира (обычно это жена патрона), где выдается сдача и продаются сигареты, зажигалки, почтовые марки и лотерейные билеты. Столики внутри заведения больше, чем снаружи, а вдоль одной из стен могут располагаться кабинки. Те, кто играет в карты или шахматы, делают это здесь, и подальше от входа. За конторкой или прилавком можно обнаружить несколько ячеек, в которых сортируются письма и другие сообщения для посетителей, использующих бистро для ведения бизнеса и улаживания дел. Старинным телефоном могут пользоваться живущие рядом жители, у которых нет телефона, и часто собирается небольшая очередь из желающих позвонить.

Может присутствовать и задняя комната, образованная идущими от боковых стен небольшими перегородками. По верху этих перегородок, обычно достаточно низких, чтобы увидеть стоящего внутри человека, идет миниатюрная и чисто декоративная медная ограда. Эта зона — для любовных пар, которые предпочитают сидеть отдельно от толпы. Расчет сделан верно: никто другой обычно не хочет сидеть в глубине помещения, лишенный дружеского общения и превосходного вида на соседскую жизнь, которые доступны снаружи. В моем любимом местечке, хотя все в нем расположено не по канону, лишь перила со стойками и ступенька отделяют любовников от остальной толпы. Они с тем же успехом могли бы быть скрыты глухой стеной, потому что никто не обращает никакого внимания на случайную пару или парочки, которые используют эту зону для интимных бесед и объятий. Французы демонстративны и привычны к открытому выражению любви. Как сообщает Фернандо Диас-Плаха, зрелище обвивающих друг друга любовников не привлекает ничьего внимания; однако «иностранцы, особенно испанцы или итальянцы, останавливаются и смотрят на них в изумлении, и эта реакция настолько необычна, что теперь уже французы останавливаются и смотрят на них».

Трудно было бы представить более узнаваемое третье место, чем французское бистро. У распространенных третьих мест есть физические черты, которые безошибочно указывают, что именно перед нами; иногда эти черты называют «сигнальными огнями». Так, в американском салуне есть раскачивающиеся в разные стороны двери и латунные плевательницы, в английском пабе — ручки пивных кранов и доски для игры в дартс и так далее. Оснащение, которое позволяет безошибочно распознать бистро, состоит из плетеных уличных стульев, маленьких столиков с мраморной поверхностью (около пятидесяти сантиметров в диаметре, с основанием по центру) и тентом сверху (он может быть свернут или раскрыт, в зависимости от утла и интенсивности падения солнечных лучей). Так как эти ключевые видимые элементы выставлены на улицу, они в равной степени служат приманкой для прохожих и провозглашают идентичность места. Большинство посетителей даже и не входят в само бистро. Занимая предпочитаемое сиденье на улице, посетитель остается в той же мере снаружи, что и внутри.

Как правило, у бистро нет внешних вывесок с указанием их названия, и по самой уважительной причине: у большинства из них нет названий. Назвать что-нибудь — сделать первый шаг к рекламе, а французы всегда были завидно подозрительны к рекламе и лишь в последние годы разрешили ее на телевидении. Однако основная причина отсутствия у бистро названия состоит всего-навсего в том, что соседскому кафе название и не нужно. Его патрон занял местную нишу и доволен маленьким, но надежным бизнесом. Он мало заинтересован в том, чтобы сделать свое кафе «портом захода» для аутсайдеров. Бистро принадлежит всем, кто живет в окрестностях или оказался рядом. Оно настолько же знакомо своим завсегдатаям, как какая-нибудь комната их квартиры; его безошибочно узнаваемый внешний вид, выставленный на улицу, делает всю необходимую рекламу, которая могла бы потребоваться другому заведению. Безымянное бистро также свидетельствует о сильной преданности его постоянных посетителей. Французы не совершают турне по пабам или барам, как англичане или американцы. У француза есть «свое» место, и он практически полностью им ограничивается. «Свое» место он называет просто «лё бистро», и, когда он говорит жене, что идет в кафе, она точно знает, где его искать.

Йозеф Вехсберг делает точный вывод о структурной сущности бистро, когда замечает, что подобные места нельзя ни с чем спутать, что это в большей степени эмоциональное сооружение, чем физическое, и что они состоят на «две трети из атмосферы и на треть — из материи». И не имеет значения, что в типичном бистро уборная не отвечает высоким требованиям. Сколько американцев испытали шок, открыв дверь ватерклозета и обнаружив там две бетонные подставки для ног, всего на три-пять сантиметров возвышающихся над 10 квадратными метрами темных вод! Однако шок быстро проходит, а очарование уличного кафе остается неизменным.

Бистро сильно выигрывает от того, что оно не отделено от вида и жизни улицы, вдоль которой располагается. Эти заведения лишь отдаленно напоминают тускло освещенные убежища, куда сбегают от жизни люди в других странах. Открытость бистро создает легитимность, рожденную из доступности для всеобщего обозрения. Тогда как в другой стране граждане могут гадать, что за отвратительные дела творятся в недрах баров и гостиных, французское бистро ничего не скрывает. Что вы видите, то и происходит, и это приятно. Так же как японский сочинитель хайку замечает, что сжигаемые соседом листья для него означают осень, так и знакомое присутствие соседей, расположившихся на улице за столиками ближайшего бистро, олицетворяет для француза сообщество.

Те, кто пытался объяснить устойчивую привлекательность уличного кафе, убеждены, что его секрет лежит в уникальной смеси публичного и приватного, которая больше всего проявляется в зоне террасы. «Она сочетает нужную степень близких отношений и обезличенности», — пишет Санче де Грамон, отмечая, что в подобном окружении можно с удовольствием оставаться неопределенно долго. Личное пространство — признанное право посетителей бистро, и это право соблюдается в характерном поведении французов. Американский франкофил Флоренс Гиллиам писала: «Не знаю другого взгляда в мире — за исключением невидящего взгляда, с которым сидят, уставившись друг на друга, пассажиры метро, — который был бы настолько же безличным, как взгляд посетителя в кафе, не находящегося в непосредственном контакте с остальными сидящими за столиками». Оценка Вех-сберга идентична: «Завсегдатаи уличных кафе могут сидеть чуть ли не на коленях друг у друга, но они никогда не подслушивают разговоры друг друга». Наблюдать за людьми (и слушать), что американцы часто находят забавным и поучительным (и в любом случае допустимым), здесь не принято. Если кто-то все же хочет вовлечь в разговор незнакомца в бистро, то он или она могут проявить инициативу, неуместную в другом месте на улице. Те, к кому обращаются, могут показать свою готовность поддержать длинную или короткую беседу. В бистро разговоры начинаются и заканчиваются так легко и часто, как только хочется. Посетитель может сесть за столик к друзьям, переходить от стола к столу или уединиться, чтобы написать письмо или почитать газету, если пожелает. Не обязательно вступать с другими в беседу. Таким образом, бистро предлагает отдельным посетителям и группам приватность или общение. Способность бистро разместить людей согласно с их меняющимся настроением и их количеством в значительной мере объясняет большую популярность этого института соседства.


..Следующая страница->