Читайте также
Радиатор охлаждения
А ты застраховал свой офис?

Материально-вещественное описание

(2)

Йозеф Вехсберг делает точный вывод о структурной сущности бистро, когда замечает, что подобные места нельзя ни с чем спутать, что это в большей степени эмоциональное сооружение, чем физическое, и что они состоят на «две трети из атмосферы и на треть — из материи». И не имеет значения, что в типичном бистро уборная не отвечает высоким требованиям. Сколько американцев испытали шок, открыв дверь ватерклозета и обнаружив там две бетонные подставки для ног, всего на три-пять сантиметров возвышающихся над 10 квадратными метрами темных вод! Однако шок быстро проходит, а очарование уличного кафе остается неизменным.

Бистро сильно выигрывает от того, что оно не отделено от вида и жизни улицы, вдоль которой располагается. Эти заведения лишь отдаленно напоминают тускло освещенные убежища, куда сбегают от жизни люди в других странах. Открытость бистро создает легитимность, рожденную из доступности для всеобщего обозрения. Тогда как в другой стране граждане могут гадать, что за отвратительные дела творятся в недрах баров и гостиных, французское бистро ничего не скрывает. Что вы видите, то и происходит, и это приятно. Так же как японский сочинитель хайку замечает, что сжигаемые соседом листья для него означают осень, так и знакомое присутствие соседей, расположившихся на улице за столиками ближайшего бистро, олицетворяет для француза сообщество.

Те, кто пытался объяснить устойчивую привлекательность уличного кафе, убеждены, что его секрет лежит в уникальной смеси публичного и приватного, которая больше всего проявляется в зоне террасы. «Она сочетает нужную степень близких отношений и обезличенности», — пишет Санче де Грамон, отмечая, что в подобном окружении можно с удовольствием оставаться неопределенно долго. Личное пространство — признанное право посетителей бистро, и это право соблюдается в характерном поведении французов. Американский франкофил Флоренс Гиллиам писала: «Не знаю другого взгляда в мире — за исключением невидящего взгляда, с которым сидят, уставившись друг на друга, пассажиры метро, — который был бы настолько же безличным, как взгляд посетителя в кафе, не находящегося в непосредственном контакте с остальными сидящими за столиками». Оценка Вех-сберга идентична: «Завсегдатаи уличных кафе могут сидеть чуть ли не на коленях друг у друга, но они никогда не подслушивают разговоры друг друга». Наблюдать за людьми (и слушать), что американцы часто находят забавным и поучительным (и в любом случае допустимым), здесь не принято. Если кто-то все же хочет вовлечь в разговор незнакомца в бистро, то он или она могут проявить инициативу, неуместную в другом месте на улице. Те, к кому обращаются, могут показать свою готовность поддержать длинную или короткую беседу. В бистро разговоры начинаются и заканчиваются так легко и часто, как только хочется. Посетитель может сесть за столик к друзьям, переходить от стола к столу или уединиться, чтобы написать письмо или почитать газету, если пожелает. Не обязательно вступать с другими в беседу. Таким образом, бистро предлагает отдельным посетителям и группам приватность или общение. Способность бистро разместить людей согласно с их меняющимся настроением и их количеством в значительной мере объясняет большую популярность этого института соседства.


<-Предыдущая страница..