Остерегайтесь поборников порядка!

В небольшом прибрежном городке в штате Флорида в середине 1950-х гг. был создан дом для скаутов, где ассоциации девочек-скаутов и мальчиков-скаутов могли устраивать собрания. В начале 1960-х гг. место было переоборудовано в молодежный центр, доступный для всех и открытый с утра до вечера. Столы для игры в пинг-понг и бильярд были основной целью большинства посетителей в возрасте от девяти до семнадцати лет, регулярно посещавших центр. В 1970 г. на улице построили баскетбольную площадку с освещением, которая тотчас же стала популярной.

После превращения в центр общего пользования здание стало постоянным местом встреч местных подростков. Каждое утро, когда не нужно было идти в школу, толпа школьников ожидала его открытия. Когда появилась баскетбольная площадка, центр начал привлекать подростков даже в часы, когда само здание не работало. После появления баскетбольной площадки многие взрослые тоже начали проявлять интерес к этому месту. Вскоре дети и родители уже играли друг против друга в регулярных баскетбольных поединках.

Подростки спешили домой из школы, а затем — в центр, чтобы первыми сыграть в бильярд или пинг-понг. Преданная публика из других детей, обычно младшего возраста, наблюдала за игрой и посещала центр так же регулярно, как и сами игроки. Центр привлекал и нерегулярных молодых посетителей, приехавших на каникулы или в гости к родственникам. Местные подростки, как и следовало ожидать, считали центр «своей территорией», но не в такой степени, чтобы не принять кого-то новенького. Это место предлагало бесплатный отдых без расписания, находящийся в зоне шаговой доступности, и в часы работы в нем всегда были посетители. В центре происходило все самое интересное для молодежи, и там постоянно что-нибудь происходило.

По оценке людей, которые курировали работу центра, это место положительно влияло на характер подростков. Хотя они и признавали, что, если «некоторые ребята превратились в мужчин, другие, казалось, бесконечно наслаждаются юношеством», кураторы центра также настаивали, что общение в центре оказывало «терапевтический эффект» на непослушных подростков. Центр был таким местом, где всем были рады и где «молодой человек мог продемонстрировать перед ровесниками свои умения».

К началу 1980-х гг. центр перестал быть третьим местом для местной молодежи. Сейчас там остались только баскетболисты, так как только баскетбольная площадка остается открытой для всех желающих. То, что когда-то было открытым, инклюзивным, «приходи-когда-хочешь», полезным местом времяпрепровождения, превратилось в нечто совершенно иное. На протяжении 1970-х гг. помещения здания постепенно стали закрываться для общего неупорядоченного использования. Вместо этого стали предлагаться кружки для дам, готовых за деньги заниматься физкультурой в компании, или для детей, чьи матери надеялись, что они преуспеют в танцах или дойдут до Олимпийских игр. Место стало напоминать типичный «общинный центр» (сегодня это уже неподходящее название), недоступный для подростков, у которых полно времени и нет привлекательного места, где можно его потратить. Местная молодежь страстно возненавидела эти кружки и тех немногих, но влиятельных людей, которые забрали у них «их» место. Но единственное, что они могли сделать, это проглотить свои чувства гнева и разочарования. В конце концов, мир ведь принадлежит взрослым.

Кем-то было отмечено, что американский средний класс не создаст великих произведений в музыке, искусствах или литературе и что его единственный талант лежит в области организации. Сегодня можно видеть, что одна из наиболее глубоких и коренных перемен в жизни американских детей связана с вторжением этого сомнительного таланта взрослых в разные области активности молодежи. Организаторы и бюрократы наступают на мир детей с такой агрессивностью и с таким масштабом, которые грозят уничтожить детство в целом. Детские игры уже почти полностью превратились в «детский спорт» под управлением взрослых. Не стоит удивляться, что неструктурированные «места тусовки» молодежи тоже станут жертвой контроля. Эпоха «организованного ребенка», как называл это явление журнал «Time», сегодня в самом разгаре. «С того момента как ребенок пересекает в возрасте трех лет порог детского сада, — пишет Норман Лобзенц, — жизнь ребенка плотно расписана на ближайшие пятнадцать лет. Мальчики и девочки печально курсируют между классом хореографии и дзюдо, бассейном и школой верховой езды, выполняя все то, что должно приносить удовольствие, как рабочий отбывает смену в заводском цеху».

В последние годы представители психиатрической профессии зафиксировали значительный рост случаев депрессии среди детей, что представляет собой нетривиальный факт, поскольку дети всегда казались неподвластными депрессии. Но кто был вне власти депрессии — дети или само детство? Пока детям предоставляли свободу бродить по району, удовлетворять собственные интересы, что-то самим придумывать и заниматься тем, что больше соответствует настроению, а не жить по навязанному взрослыми расписанию, противоядие от депрессии вполне могло быть встроено в структуру самого детства. Сегодня детям все труднее высвободиться от навязанного им культа организации. Пока их маленькие жизни постоянно перекраивают и лепят, чтобы они соответствовали расписанию, навязанному взрослыми ценностями и взрослой мотивацией, не будет ли разумным ожидать, что дети будут проявлять взрослые реакции наподобие депрессии и хронической скуки?

С избыточной организацией жизни детей связаны и другие непривлекательные последствия. Проявляя рвение «оградить детей от улицы» и закрыть их в надежном месте, мы способствуем дальнейшему упадку нашего публичного пространства. Пока мы перевозим детей от одного безопасного и проверенного взрослого к другому, улицы продолжают приходить в упадок согласно с негативным мнением, которое мы о них создали. В настоящий момент некоторые меры предосторожности необходимы, однако долговременные цели городских властей должны вдохновиться Иерусалимом Захарии, где «город также наполнится детьми, играющими на его улицах»*. Когде это будет сделано, публичное пространство станет безопасным и для взрослых и мы очистим нашу общую территорию от тех отбросов, которые ее отравляют.

По тому, как распорядители и организаторы контролируют действия молодежи, также видно снижение интереса к тем, чьих детей они обслуживают. Было время, когда родители и главы сообщества создавали возможности и организовывали события для всех детей в районе. Сегодня основную часть внимания они, кажется, уделяют тому, чтобы уберечь своих собственных детей от общения с расплывчатой группой «ровесников» или молодежной культурой.

Организация и упорядочивание — это мощное оружие. Средний класс, он же класс управленцев, некритически принимает превосходство организованной деятельности, не требуя тому каких-либо подтверждений или доказательств. То, что молодежный центр в упомянутом маленьком городке во Флориде сегодня обслуживает только десятую часть молодежи от прежнего количества и работает одну десятую часть от прежнего времени, кажется, никого не волнует. Организованное время лучше неорганизованного; деятельность по расписанию значительно превосходит по качествам деятельность неструктурированную. Именно это кредо среднего класса позволяет влиятельному меньшинству красть возможности у других. Именно эта слепая вера среднего класса позволяет небольшому числу влиятельных граждан самовольно завладевать общими благами. Именно эта слепая вера позволяет тем, у кого уже есть преимущество в частных средствах и территориях, пойти еще дальше и присвоить себе также и львиную долю общественных благ. В этом маленьком городке во Флориде захват общинного центра бюрократами и организаторами означал, что дети, которые на самом деле в нем нуждались, были изгнаны оттуда навсегда.


..Следующая страница->