Жалоба Джейн Аддамс

Не многие люди могли наблюдать и зафиксировать последствия частной эксплуатации публичной среды так же, как это удалось Джейн Аддамс*. Огромное количество несчастных молодых женщин, которых она знала, переехали в Чикаго из сельской местности, и мисс Аддамс была близко знакома с различиями между этими двумя мирами. Танцевальные залы Чикаго, пивные с местным жаргоном были мало похожи на веселые коллективные танцы в сельском обществе. А кроме этих грязных заведений в городе было мало других развлечений. Мисс Аддамс писала о множестве молодых женщин, которые переехали в город и каждый вечер блуждали по его улицам в поисках какого-нибудь удовольствия или развлечения. «Очевидно, — заключала она, — современный город видит в этих девушках только две возможности, и обе — коммерческие: сначала днем использовать их как свежую, молодую рабочую силу на фабриках и в магазинах, а затем вечером выуживать их жалкий заработок, используя их любовь к удовольствиям».

Город отрицал и отказывался принять на себя какую-либо ответственность за обеспечение благотворных развлечений и отдыха, которые должны дополнять работу, если люди хотят найти в жизни удовлетворение. Когда бы ни высказывалось предложение профинансировать из общественных фондов программы или строительство сооружений для удовлетворения потребности городской молодежи или рабочего класса в отдыхе и расслаблении, побеждали налоговые консерваторы. Было «неправильным» тратить налоговые деньги на объекты, которые позволяли бы людям веселиться. Было «неправильным» соперничать с проведением досуга в частной сфере; городские власти не должны были конкурировать с коммерческими предприятиями, которые предлагали развлечения за плату. Было «неправильным» вторгаться на территорию американского индивидуализма: отдых необходимо было оставить на усмотрение самому человеку. Наконец, подчеркивалось, что существует несколько специализированных и филантропических организаций, чтобы позаботиться о потребностях, которые могут возникнуть у нуждающихся.

Много лет назад в регионе Европы, известном как Бавария, несколько правивших подряд монархов придерживались одной и той же политики: граждане, чей рабочий день закончился, должны иметь возможность выйти в люди и общаться в кругу друзей и других жителей, причем это не должно влечь за собой большие расходы, чем они понесли бы, если остались бы дома. Такая политика сделала деревни счастливыми, а людей — довольными, и она существует на одном конце континуума гражданской ответственности, возложенной на правителей. И если это один конец континуума, то промышленный американский город находился на другом его конце.

Жалоба мисс Аддамс состояла из двух частей. Городские власти не только отказывались предоставлять место и условия для удовлетворения потребности горожан в отдыхе, но они также не могли обеспечить достаточный контроль над теми, кто извлекал выгоду из отсутствия полезных публичных заведений. Джейн Аддамс усматривала в этом наследие англосаксонских традиций, уходящих корнями в Англию XVII в.: «Поскольку солдаты Кромвеля закрыли народные театры и разрушили места увеселений, правители англосаксонского города передали вопрос обеспечения публичного отдыха в руки самых злонамеренных и беспринципных членов общины».

Эта традиция продолжается. В городах Америки идут всевозможные эксперименты по выжиманию прибыли. Недавно я приметил двухэтажный бар с кабаре, удачно расположенный рядом с современным торговым центром. Ранним вечером только женщины допускались в верхний бар, где им на протяжении двух часов подавали бесплатные напитки, после чего «ворота открывались» и мужчинам разрешалось поскорее подняться наверх, чтобы присоединиться к дамам. Напитки за счет заведения (когда-то бывшие жестом великодушия, обычно предназначенным для постоянных и благонравных посетителей) сегодня редко преподносятся в иной форме. Чаще всего их используют как приманку, чтобы привлечь посетителей-женщин. Эта тактика служит достижению двух целей, и обе приносят прибыль. Она поощряет женщин к привычке употреблять алкоголь и пить коктейли в барах-гостиных, а также переманивает мужчин из конкурирующих заведений, основываясь на здравом суждении о том, что мужчины придут туда, где есть женщины. Ни один знак снаружи или внутри заведения не указывает прямо на природу этой «приманки». Нет необходимости указывать на возможность того, что посетитель-мужчина может скорее склонить к сексуальным отношениям женщину, которую заведение привело в веселое расположение духа.

В том же городе, расположенном в «солнечном поясе» США*, на протяжении его долгой истории власти не смогли построить муниципальный бассейн для детей, несмотря на угнетающе жаркую погоду в течение пяти месяцев в году. Управляющие городом чиновники всегда могли себе позволить иметь собственный бассейн или транспорт, чтобы доехать до пляжа.

В 1967 г. в Нью-Йорке был произведен демонтаж оперного театра на углу 39-й улицы и Бродвея. Здание было уничтожено, несмотря на очевидную необходимость учреждения такого рода в этой части города. Однако Ассоциация «Метрополитен-опера»** не желала себе конкуренции, и в договор о продаже здания был внесен пункт о его принудительном сносе. Как заметил Натан Сильвер, «Мет, у которого обычно были аншлаги, "не мог позволить себе" иметь конкурентов, а Нью-Йорк "не мог позволить себе" ничего, кроме частного оперного театра».

В некоторых американских городах недобросовестные бизнесмены покупают магазины, не приносящие прибыли в этот

век окраинных торговых центров, — скупают их по низкой цене, а затем делают из них магазины, торгующие порнографией. Обычно действие происходит прямо в центре, в районах скопления городских достопримечательностей. Какую бы прибыль ни получали подобные заведения, часто она несущественна по сравнению с настоящим «уловом», который владельцы могут ожидать, если район попадет под программу обновления, когда участки, на которых расположены эти здания, переходят в ценовую категорию «премиум». Существование магазинов порнографии, конечно, придает значительный импульс требованиям городского обновления. Все это вполне устраивает предпринимателей, которые понимают промахи нашей системы и, не колеблясь, используют их для собственной выгоды. Существование предпринимателей, как и их право снижать качество жизни сообщества, гарантируются Конституцией, однако их действительным благодетелем является англосаксонская традиция, на которую указывала Джейн Аддамс. Прибыльный магазин порнографии в центре города появляется там, где городские власти не смогли взять на себя активную ответственность за обеспечение мест и атмосферы здоровых развлечений и расслабления в компании.

Интересно порассуждать о долговременных эффектах отказа городских властей в Америке от признания и соответствующего удовлетворения потребностей всех людей в общении и отдыхе. Этот промах может быть основной причиной, по которой американский «котел» так никогда толком и не расплавил свое содержимое. Если бы наши городские власти активнее создавали развлекательные площадки «для всех», если бы они обеспечивали пристойные и инклюзивные места в центре города, где люди могли бы свободно и с удовольствием для себя общаться бесплатно или неся небольшие затраты, сегодня у нас могло бы быть более здоровое, более сплоченное население.

Если рассматривать данный вопрос под другим углом, то насколько существенными на самом деле были недавние достижения по снижению сегрегации в США? Чего стоит интеграция общества, если от публичной и коллективной жизни почти ничего не осталось? Что означает право на создание ассоциаций в стране, где люди бегут в частное пространство своих домов, а поселенческая сегрегация твердо держит позиции?

Если сравнивать удобство, комфорт и возможности для отдыха, которые доступны хорошо обеспеченным американцам дома, то состояние публичных благ сегодня даже хуже, чем во времена Джейн Аддамс. Под маской де Токвиля, якобы снова посетившего Америку*, Пол Грей оплакивает упадок понятия «публичный» в Соединенных Штатах. Тогда как настоящий де Токвиль был под впечатлением от усилий по организации общественной жизни в Америке, где в то время «не было богачей», Грей считает, что появление «множества богачей» совпадает с ухудшением состояния общественных благ. Американские богачи «предпочитают не пользоваться услугами, которые предоставляются многим». Они отрицательно относятся к публичным (государственным) школам и не отправляют туда детей; к публичному (общественному) транспорту — и не пользуются им. Хуже того, миллионы американцев среднего класса, которые надеются стать богатыми, перенимают эти взгляды и надеются, что когда-нибудь смогут «приобрести для себя благословенную изоляцию». Комфорт среднего горожанина и условия, в которых живут «обычные люди», заботят все меньшее и меньшее количество людей.

Тенденция, описанная Полом Греем, кажется, подпитывает сама себя. Чем в большей степени класс людей, который раньше стоял во главе общины, отворачивается от нее, тем хуже становится все то, что называют «общественным» или «публичным», а люди все чаще находят причины, чтобы сбежать от «общественного», если только могут себе это позволить. Отрицание ответственности за блага, которые предназначаются для всех, и, более того, отождествление «хорошей жизни» с побегом от простых американцев вполне могут стать системным недостатком, который вызовет коллапс американского эксперимента. Что там Линкольн говорил про дом, разделившийся сам в себе*?


..Следующая страница->